Зеленая рука или зимние рыбацкие истории

      Обское море, как все во граде Новосибирске называют местное водохранилище, вдается в районе деревни Бурмистрово глубоким клином в здешние берега, затопив довольно широкую долину впадающей здесь в него речки. Глубины здесь порядочные, места тихие и поэтому рыба клюет хорошо, особенно по перволедку. Кроме того, укрытый от ветров здешний залив замерзает недели на полторы раньше самого моря, поэтому множество новосибирских, бердских и искитимских «лещатников» ежегодно открывают здесь свой зимний рыбацкий сезон.

     Заядлые рыбаки (а настоящие «лещатники» поголовно относятся к этой весьма почтенной категории отечественного народонаселения), как правило, приезжают сюда на оба выходных дня, и ночуют частью в деревне, частью на здешних заводских базах отдыха, а чаще всего в машинах на берегу или прямо в своих брезентовых рыбацких палатках, установленных на складных дюралевых каркасах прямо над лунками, подремывая на толстых поролоновых матрасах. Последнее имеет смысл еще и потому, что глубокой ночью иногда клюет самый «аграмадный» лещ, - так, по крайней мере, в один голос утверждают все корифеи подледного лова.
     История эта из разряда «что только спьяну не померещится» и я сам был ее непосредственным свидетелем, ночуя на берегу со своими друзьями-топографами в УАЗике-фургоне, на котором мы приехали на рыбалку по случаю открытия очередного зимнего сезона. Уступая просьбам все подходивших к нашему костру новых слушателей, главный герой его несколько раз подряд детально пересказывал публике свое небывалое приключение, но поскольку, в силу его тогдашнего состояния, речь рассказчика была довольно хаотична, я позволю себе не воспроизводить дословно его повествование а, убрав из оного многочисленные восклицания и густую «соленую» фракцию, передать суть дела так, как она запечатлелась в моей памяти. А дело было так.
     Когда с вечерело и рыбаки стали поодиночке и целыми группами уходить к берегам Бурмистрского залива на ночевку, гроза лещей и судаков, корифей мормышки и блесны Вася, крепкий еще мужик лет пятидесяти, пригласил своего бывшего сослуживца и ровесника (когда-то они вместе работали на одном заводе), но еще не «превзошедшего» всех премудростей рыбацкой науки Колю ночевать в свою просторную рыбацкую палатку.
     Однако этот, по самой сути своей достойный всемерного восхваления поступок, отнюдь не был продиктован ординарным человеколюбием корифея подледного лова или, во всяком случае, не только им, поскольку хозяин просторной рыбацкой палатки был почти уверен, что в Колином рыбацком ящике затаилась в многослойных газетных одеяниях девственно полная стеклянная поллитровка. Причем, столь тщательно оберегаемый от ударов и сотрясений под многослойной газетной «шубой» волшебный сосуд наверняка содержал в себе не банальный «коленвал» (как в те годы по причине схожести начертания на этикетке называли обычную водку», а чистый как слеза праведника, медицинский спирт. Опираясь на эту уверенность, Вася решил, что Колина поллитровка будет достойным дополнением к его собственной, уже за день не слабо початой бутылке «Кристалла», поскольку не является государственной тайной то несомненное обстоятельство, что ночи в самом конце ноября достаточно длинные, а брезентовая, стоящая на льду палатка, несмотря на ряд своих несомненных достоинств, -- это все же не графская спальня с изразцовым камином.
     Бывшие сослуживцы устроились в достаточно просторной даже для двух тепло одетых мужиков Васиной рыбацкой палатке и для начала малость «закристаллизовались» под сало, лук и колбаску из уже наполовину пустой бутылки. В плотно застегнутой палатке было довольно тепло и уютно. В самом центре, глянцево отражая ровный свет от двух парафиновых свечек, лоснилась черной, живой поверхностью воды пара почти впритык расположенных лунок с лежащими на их краях двумя пенопластовыми удочками. Лунки имели весьма популярный в этих краях диаметр 200 миллиметров, -- сквозь такую лунку можно довольно легко протащить любого леща, особенно если под рукой в нужный момент окажется тонкий и прочный рыбацкий багорик. Именно такого диаметра кольцевые ледобуры и прочные багорики изготавливали народные умельцы на местном авиазаводе, сходу «толкая» их по «четвертаку» на рыбацкой толкучке.
TEXT.RU - 100.00%

     В углу палатки маленькая рыбацкая плитка на сухом горючем деловито грела воду для пельменей, зачерпнутую прямо из лунки, одновременно хорошо обогревая палатку. На эту плитку помещалось сразу четыре больших таблетки сухого спирта, беззвучно горевших ровным синим пламенем, и поэтому Коле, провевшему целый день на морозе, в палатке сразу показалось довольно жарко и потому он расстегнулся, раскинув за края больших сибирских валенок полы своего полушубка.

     Рыбаки, усевшись каждый на своем ящике, неторопливо курили. Тепло и выпитая водка синхронно привели их в состояние легкой осоловелости, поэтому беседа не клеилась. Однако когда поспели домашние, заранее по сибирскому обычаю замороженные пельмени, бывшие сослуживцы с удовольствием истинных ценителей дважды продегустировали содержимое Колиной бутылки, что позволило сделать им глубокий ученый вывод о его высочайшем качестве.
     Выпитый спирт, приятным огнем разливаясь по жилам, возбудил их жизненные силы и мужики заметно оживились, -- пошли вход полузабытые анекдоты, новости из жизни бывших знакомых и, что само собой разумеется, производственные проблемы и прочие заморочки. Ведь не нами давно и верно замечено, что на работе братья-славяне однозначно предпочитают говорить о выпивке и женщинах, зато за выпивкой неизменной доминирующей тематикой у них всегда становится работа.
     Прошло уже не менее часа их «хорошего» совместного сидения, когда Коля вдруг стал торопливо застегиваться (разомлев, бывшие коллеги расстегнулись уже до нательных рубах).
-- Что, никак приспичило? – понимающе ухмыльнулся хозяин палатки. – Выскочил бы просто так. Минутное ведь дело.
-- Нет, не то. Пойду, собью лед в своих лунках, а то за ночь крепко затянет. А на одной я вообще свою удочку оставил, -- думал, что будет настроение ночью часок со свечкой посидеть, но сейчас мне совсем расхотелось, -- хоть ветра совсем нет, но морозец знатный. Надо бы пойти снять, а то до утра леска капитально в лед вмерзнет.
     Расстегнув плотно прилегавший друг к другу своими частями полог палатки, Коля вышел наружу и полной грудью вдохнул чистый, студеный воздух. Мороз заметно усилился и покрывавший лед пару сантиметровый снег теперь громко скрипел под его валенками, «обутыми» по практичной рыбацкой «моде» в высокие, клееные из тонкой зеленой «хим защитной» резины калоши. Однако отыскать свои лунки в почти полной темноте оказалось совсем не легким делом. Немногие, остававшиеся на льду палатки тускло светились мутными пятнами горящих внутри их парафиновых свечек, а поскольку темнота надежно скрывала как форму, так и цвет палаток, то они не только не облегчали, но наоборот, значительно затрудняли ориентировку.
     На расположенном в нескольких сотнях метров от фарватера берегу залива, поросшего сосновым саженным лесом, горело несколько рыбацких костров и на их фоне изредка мелькали черные силуэты, означавшие, что ночующие в своих машинах мужики готовят себе ужин или уже заваривают крепкий рыбацкий чай. Судя по их голосам, далеко разносившимся в морозной ночной тишине, искать среди них убежденных поборников трезвости, было бы сейчас, пожалуй, самым безнадежным делом, которое только может придти в голову.
     Примерно через полтора часа, не найдя всего одну из прикормленных мормышем и кашей пяти своих лунок, но зато как следует очистив остальные и забрав уже успевшую вмерзнуть в лед удочку, Коля вернулся в гостеприимную палатку своего бывшего сослуживца. Вася уже мирно посапывал, лежа на боку на чуть коротковатом, но зато достаточно толстом прямоугольном куске поролона. Тот нюанс, что очередная порция сухого спирта на обогревавшей палатку плитке не выгорела еще и на треть, несомненно, свидетельствовало о том, что заснул он совсем недавно. Плеснув себе малость спирта в металлический стопарик, Коля лихо опрокинул его в рот и закусил из котелка остатками пельменей с хорошим, нагулянным на свежем воздухе аппетитом, после чего решил последовать благому примеру гостеприимного хозяина.
TEXT.RU - 100.00%

      Достав из своего солидного рыбацкого ящика прямоугольный кусок добротной войлочной кошмы, он постелил ее на сыроватый внутри этой брезентовой «квартиры» лед и прилег на него, с удовольствием закурив. Благостное ощущение незатейливого рыбацкого комфорта разлилось по всему его телу и, глядя на своего спящего бывшего сослуживца, Коля подумал о том, что пора бы ему обзавестись собственной рыбацкой палаткой. Брезент нужной толщины и размеров можно купить в магазине, а вот складной дюралевый или иной трубчатый каркас придется кому-то заказывать на завод, благо народных умельцев по этой части буквально на всех местных заводах всегда с избытком хватало. Перебирая в памяти своих знакомых токарей и слесарей, он все никак не мог вспомнить никого подходящего и это обстоятельство слегка его огорчило. «А что, если самому сделать?» -- пришла ему в голову ценная мысль: «Ведь лыжные палки нужной длины найти не проблема и слишком дорого они не стоят. Здесь главное, -- сделать достаточно простые и практичные шарниры с фиксаторами для их соединения» -- подумал Коля.

     Привстав на локте, он стал тщательно рассматривать конструкцию узлов Васиной палатки. Внимательно рассматривая и даже русским обычаем ощупывая ближайшие к нему узлы, он вдруг краем глаза заметил, что длинный кивок на одной из лежащих у лунок удочек медленно распрямился и стал строго горизонтальным. Машинально схватив удочку, Коля сделал короткую подсечку и сразу же ощутил на другом конце лески, крупную, неповоротливую рыбину.
     Перебирая руками пятнадцати метровой длины леску и с волнением чувствуя сильные, слегка смягченные амортизирующей леской толчки вяло сопротивляющейся солидной добычи, Коля «вымотал» леща уже почти до самого льда, когда сопротивление рыбины вдруг прекратилось, и леска пошла совершенно свободно. «Сошел», -- с огорчением сообразил он, уже наблюдая воочию, как в лунке тускло поблескивают быстро приближающиеся к поверхности воды тяжелые «лещевые» мормышки. Поправив на них насадку (лещ, как чаще всего бывает, клюнул на нижнюю), Коля снова опустил их в воду и наблюдал, как собравшаяся на льду леска, распрямляя свои кольца, быстро побежала следом за тяжелыми донными мормышками, исчезая в черной глубине лунки. Но вот мормышки, выбрав всю длину лески, зависли у самого дна на многометровой глубине и длинный кивок Васиной удочки снова согнулся, готовый сигнализировать очередную поклевку. Однако рыба больше не клевала и, поиграв немного мормышками, Коля положил удочку на край лунки.
     За время его знакомства с узлами каркаса палатки и возни с удочкой, сухой спирт на плитке выгорел совсем. Поэтому, подкинув пару новых таблеток из стоящей неподалеку пачки, Коля поджег их одной из пары горевших в палатке свечек, и снова прилег на свою кошму. Уже засыпая, он думал о том, что, может быть, стоило «заначить» предстоящую в этом квартале премию и без лишней возни купить на рыбацком «толчке» готовый каркас для свей будущей палатки. С этой, еретической для семейного бюджета мыслью, он бы и заснул, если бы краешком угасающего сознания не уловил сквозь уже почти сомкнутые веки какое-то движение в ближайшей к нему лунке.
     «Клюнуло!?» -- он с трудом расплющил глаза, но кивок удочки спокойно свешивался почти к самой поверхности ровного, круглого зеркала воды в лунке: «Нет, наверно показалось», -- подумал он. Его веки, словно разно полюсные магниты, снова с непреодолимой силой потянулись навстречу друг другу, и тут он снова заметил какое-то движение в лунке. «Врешь, теперь не наколешь!» -- рука его инстинктивно рванулась к удочке, но вновь широко раскрывшимися глазами он вдруг увидел такое, что моментально отдернул ее, будто натолкнувшись на раскаленную сковородку, -- из воды, высунувшись до половины, торчала большая, совершенно зеленая человеческая ладонь.
     Оторопело уставившись на это неведомо что, Коля испуганно отодвинулся к самой брезентовой стенке палатки. Однако зеленая ладонь была совершенно неподвижной и потому ему вдруг непреодолимо захотелось потрогать своей рукой эти толстые зеленые пальцы такими же зелеными, давно не стриженными ногтями, чтобы убедиться в их реальном существовании. Он уже, превозмогая охватившую его робость, потянул было к ним свою руку, когда зеленые пальцы вдруг зашевелились, ладонь вылезла из воды почти полностью и стала быстро ощупывать лед на краю лунки. Казалось, еще чуток, -- и из воды высунется вся зеленая рука. Коля, усилием воли преодолевая заполняющую его душу волну леденящего ужаса, инстинктивно схватил лежавшую рядом с лунками тяжелую металлическую ложку-дуршлаг, служащую для очистки поверхности лунки от плавающих в ней осколков льда, и с размаху ударил ее ребром по все дальше выбиравшейся па лед наглой зеленой ладони этого неведомо чего. Ладонь дернулась и моментально исчезла в воде.
TEXT.RU - 100.00%

 

     Облегченно переведя дыхание, получивший это неожиданное боевое крещение воитель полез уже было в карман за сигаретами, чтобы перекурить этот странный и совершенно непонятный ему пока случай, когда зеленая рука вдруг вынырнула из второй лунки и стала быстро шарить по льду на ее краях. Снова схватив тяжелую «ложку», Николай как следует врезал по ней еще раз, и она снова стремительно юркнула в воду, нисколько не потревожив ее ровной, как стекло, поверхности.
-- Вася! Васька! Проснись! – закричал он хозяину палатки, но тот даже не пошевелился на своем поролоне.
     Между тем настырная рука этого «неведомо чего» уже снова лезла из воды, -- теперь уже представляя собой, высунувшуюся из воды по самый локоть, волосатую мускулистую верхнюю хватательную конечность какого-то обнаглевшего водяного, -- однако два точных и резких удара тяжелой «ложки» загнали ее обратно.
-- Вася, мать твою… вставай сейчас же! – снова заорал уже изрядно испуганный Николай, и добротно «достал» своим валенком полушубок на спине своего соседа. Такой удар тяжелого рыбацкого валенка, казалось бы, мог поднять на ноги любого, но хозяин палатки даже не шелохнулся. А зеленая рука между тем снова настырно лезла из воды, шевеля в воздухе хищно скрюченными пальцами в ближайшей к нему лунке и чувство самосохранения требовало немедленно отбивать это ее агрессивное вторжение в уютный мир просторной рыбацкой палатки.
     Отчаянно отбиваясь от настырной зеленой руки, Коля уже устал колотить по ней тяжелой металлической рыбацкой «ложкой», всерьез опасаясь, что если из соседней лунки одновременно с первой вдруг вынырнет и вторая зеленая рука, -- он может не управиться с обеими сразу. Постепенно до него стало доходить и то совершенно непонятное обстоятельство, что зеленая рука, появляясь и исчезая, практически совсем не волнует воду в лунках. Его, по непонятной причине сильно отупелый, мозг с большим трудом и далеко не сразу связал воедино непонятную мертвецкую непробудность соседа, неподвижность зеркала воды в лунках, феномен появления самой зеленой руки и неизвестно когда появившееся, но уже явно чувствуемое ощущение сдавивших голову чугунных обручей. Но когда это все, наконец, связалось-таки в одно целое, Коля, бывший всю свою жизнь убежденным материалистом, вдруг понял, что оба они капитально угорели от плитки и горевших в палатке свечек, -- вероятнее всего потому, что прилегавшая без щелей ко льду палатка оказалась слишком плотно застегнутой, а полное отсутствие ветра еще больше усугубило дело. Сам он, выйдя очищать замерзшие лунки, проболтался по свежему морозному воздуху более часа, а Вася, скорее всего не покидал палатку вообще и потому ему, естественно, досталась гораздо большая «пайка» угарного газа. Если его не медля не вытащить на улицу, то Васе будут кранты.
     С этой мыслью Николай вскочил на ноги, ощутив, как вдруг закружилась его голова, и не обращая больше никакого внимания на назойливую зеленую руку, снова выбравшуюся на лед и уже бесцеремонно ощупывающую его валенки, спешно расстегнул двойной клапан едва не сгубившей их обоих палатки. После чего подмышки выволок из нее безвольное тело своего бывшего сослуживца, и принялся спешно растирать его лицо горстями снега. Но Вася не только не приходил в себя, но даже не подавал никаких признаков жизни. Бесспорно, он был еще жив, поскольку временами прощупывался слабый пульс, но нельзя было терять ни минуты.
     бросив для скорости полушубок, «квартирант» злополучной палатки, превозмогая накатывающие на него раз за разом приступы тошноты, побежал к берегу залива и там наделал такого шума, что мы все, кто уже успел заснуть, моментально проснулись. Узнав о причине всеобщего переполоха, один лихой «жигулист» согласился рискнуть своей машиной. Он отправил своих двух спутников в соседнюю «буду», установленную на грузовом КамАЗе, и, посадив Николая на переднее сиденье, с открытыми дверками съехал на лед залива, рискуя «залететь» в какую-нибудь занесенную снегом трещину или слабо затянувшуюся промоину. Благополучно доехав до неподвижно лежавшего на снегу Васи, они вдвоем запихнули его на заднее сидение и, осторожно вернувшись назад строго своим следом, не останавливаясь, проскочив мимо сгрудившегося на берегу народа, помчались в сторону Искитима.
     С Васей все обошлось, но врачи сказали ему, что до летального исхода не хватало совсем немного, -- может быть, даже всего каких-то полчаса. Конечно, рука – рукой, но дай Бог каждому из нас встретить такого отчаянного частника – «жигулиста», когда вдруг внезапно наступит критический миг в нашей жизни. Ведь пока бы мы добирались к Васе пешком и на руках выволакивали его грузное тело к стоявшим на берегу машинам, -- прошло бы гораздо больше, чем этих, роковых для него, полчаса.

 TEXT.RU - 100.00%


Комментариев нет